Показаны сообщения с ярлыком Размышления. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Размышления. Показать все сообщения

воскресенье, 2 августа 2026 г.

Так устроен мир

    Готовимся к переезду. Разбираем шкафы, шкафчики, антресоли, буфеты  и т.д. Сколько же всего дорогого сердцу! Хочется оставить и хранить всё!!! Но...
    Мой муж работает на фирме, которая обслуживает социальное жилье, занимается не большими ремонтами сантехники, электричества и другими мелочами. Жители социального жилья в основном пенсионеры, инвалиды. Так вот. Практически нет месяца, чтобы кто-то не уходил в мир иной. К сожалению, это жизнь, и ей когда-то приходит конец. Если после умершего в квартире остается его супруг или супруга, то квартира продолжает оставаться в его или в ее владении. Но если уходит единственный жилец, то квартиру должны освободить его родные в течении двух недель или одного месяца, смотря по количеству  нуждающихся, стоящих в очереди на социальное жилье. Кстати после освобождения квартиры фирма обязана сделать полный ремонт, устранить все неполадки в течении нескольких месяцев и сдать пустую чистую квартиру новому жильцу.
    И вот после смерти жильца социального жилья появляются дети, внуки, племянники, сестры, братья - это у кого кто остался. Забирают, конечно, деньги, драгоценности, может еще какой-нибудь электрический прибор и практически на этом останавливаются. Не требуется новому поколению старые вещи, от слова совсем. Сперва пробуют продать, раздать, а в конце срока просто выставляют всё на улицу к мусорному баку. Если человек был совсем одинокий, то выкидывается всё чуть ли не в первый день после смерти. 
    Мы с мужем пережили этот ужас уже два раза. Когда не стало моей мамы еще там в бывшем Союзе. И второй раз, когда не стало моей свекрови. Разбирали фотографии, старые письма, посуду, кухонную утварь. Всё, что было особенно дорого забрали мы или сестра мужа. Кое-что забрали соседи. А в конце месяца, отведенного на зачистку квартиры, пришлось всё выставлять на мусорку.  Вот жил человек. Пользовался вещами. А потом раз... и никому это не надо. Потому, что так устроен мир, потому что мы не вечны, потому что туда нельзя забрать ничего. Наверно, это правильно, но очень больно.
    Именно поэтому решили избавляться от старых вещей сейчас, пока сами можем еще отдавать, продавать или выкидывать. Так хочется, чтобы дочке досталось меньше забот на потом.  
     Переезд на новое место жительства - это хороший стимул раздать, продать, выкинуть всё ненужное. Чем мы сейчас и занимаемся.
     

суббота, 25 июля 2026 г.

Переезды

      Сколько раз в жизни вы лично переезжали из страны в страну, из города в город, с квартиры на квартиру? Накануне нового переезда ( ну, не сидится на ровном месте нам) стала подсчитывать свою статистику.

     Получилось четыре страны, восемь городов  и шестнадцать квартир. 

В детстве переезжала сперва с родителями, потом только с мамой. Для меня это были  относительно легкие переезды. Все делали или родители, или мама. Я, конечно, помогала маме, чем могла. Но это не сравнить с тем, что должен пережить и прочувствовать взрослый человек. Каждый переезд - это расставание не только с местом, но и с какими-то вещами, иногда очень дорогими и близкими сердцу. А когда ты должен это делать по острой необходимости, не испытывая никакого желания, то понимаешь, насколько это сложно, тягостно и накладно.

Выйдя замуж за военного, продолжилась эпопея новых мест. Теперь и на мои плечи легли тяготы перемен. И везде надо было  обустраиваться, начинать всё заново, избавляться от старого и приобретать обновки, подстраиваясь к новому месту. Иногда, прожив долго на одном месте, даже стали замечать, что устали от старой квартиры и от города. Жаждем перемен!

С годами пришло понимание, что очень хотим постоянства и уюта, стали больше консерваторами, тяжелее стало отпускать свои привычки. В своей последней квартире прожили 15 лет!!! И вот решили к пенсии переехать в другой город, поближе к детям. Самое сложное на начальном этапе это было продать старое, а затем купить новое жилье. Теперь всё в стадии оформления - адвокаты, банки, оплаты и т.д. Начинаем готовить коробки и избавляться от ненужных вещей. Это очень сложно, но впереди еще сам переезд. Если смогу, то буду писать здесь в прямом эфире о наших сборах. А может уже отпишусь с нового места! Пока не знаю.

четверг, 23 июля 2026 г.

В ожидании чудес невозможных...

      Опять угроза войны. Нет, не новой. А затяжной и бесконечной. Мы устали. Все устали. Очень устали.  

Сколько за это время погибших и раненых, разрушенных домов. Сколько за это время переносили очереди к врачам,  отменяли полеты,  закрывали школы и сады, откладывали свадьбы. Сколько бессонных ночей, сколько нервов и здоровья!!! Сколько человек может выдержать? Понимаешь, что от тебя ничего, ровным счетом ничего не зависит. Ты пылинка, ты пустое место, ты НИЧЕГО!!!

Читаю новости с утра, и опять открывают в стране общественные бомбоубежища. А разве все могут себе позволить такую роскошь, как попасть в укрытие при обстрелах? 

Всё отходит на второй план. Жара, дороговизна, неисполненные мечты.

Я вот мечтала, что выйду на пенсию, и смогу каждый год посещать новые места заграницей. Но сегодня, покупая билет на авиарейс, все обязательно  про себя произносят : " Если не изменится обстановка, если не начнется новый виток старой войны".  Мы всё делаем с оглядкой - лишь бы не было войны. Но она есть. Страшная, кровавая, безжалостная.

После каждого нового раунда войны опять начинаем ждать чуда. Но ведь прекрасно понимаем - чудес не бывает. Особенно сегодня...



понедельник, 13 июля 2026 г.

Хаос

     Для меня сегодня главное оставаться в каких-то рамках. Потому что вокруг хаос. Я понимаю, что развитие человечества всегда шло по спирали, и один из витков внутри этой спирали - это война. Видимо так устроено свыше. Нет движения вперед без прохождение через этот ужасный виток. И по-моему нас уже втянуло в этот страшный период. Война в разных частях света, озлобленность, страх, ужас, вранье. Ситуация усугубляется появлением доступных сайтов в Интернете, где можно практически безнаказанно оскорблять, унижать, обзывать оппонента. Телевизионные новости не смотрю уже много лет. С утра пролистываю новостную ленту, чтобы быть хоть мало-мальски в курсе событий. И понимаю, что лучше бы не читала. Обстрелы, убийства, наветы, обман, стихийные бедствия. Из хорошего практически ничего. 

    Как справляться? Спасаюсь обычными домашними делами, заботами. Но иногда ничего не помогает. НИЧЕГО!  Из последних сил стараюсь не думать о завтрашнем дне. Потому что понимаю - завтра может быть еще хуже. 

    Может быть это переживание за своих близких. Может это возраст. Может пережитый ужас войны. Может это долгие бессонные ночи, когда рядом с домом слышны звуки боя. Может быть это всё вместе. Стало очень тяжело. ОЧЕНЬ. ХАОС ВЕЗДЕ.

  А как вы справляетесь?

пятница, 23 августа 2024 г.

Исход (продолжение)


    "Если я забуду тебя Иерусалим, забудь меня десница моя. Прилипни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего." - Пс.136.6


    " На будущий год  - в Иерусалиме!" Из пасхального стиха евреев.

    Нет такого места на свете, где бы над нами не издевались. Мы, евреи, должны вновь стать нацией, вот в чем наше единственное спасение. Мы должны восстановить Дом Иакова.


    Если мы сотворены по образу и подобию Б-га, то Мессия живет в каждом из нас, а тот Мессия, который в моей душе, велит мне обороняться и стоять за себя. Он велит мне отправиться в Землю Обетованную.

    Иисус Навин не только еврейский герой, но и мусульманский пророк.

    Теодор Герцль сделал вывод, что проклятие антисемитизма никогда нельзя будет устранить окончательно. До тех пор пока будет жив хоть один еврей, всегда найдутся люди, которые будут его ненавидеть. Он стал искать выход из этого положения и пришел к выводу, к которому до него приходили миллионы евреев: только тогда евреи станут свободными людьми, когда снова объединяться в нацию. Они должны внушать уважение как равные среди равных, а для этого необходимо собственное, всеми признанное государство.

    Корыстолюбие и страсть к наслаждениям, ненависть и хитрость, коварство и насилие, дружелюбие и гостеприимство - всё это составные части  арабского характера, столь непонятного посторонним.

   Праотец Авраам был предком не только евреев, но и арабов. Арабы считали Моисея, великого законодателя евреев, одним из своих пророков; что все библейские пророки - одновременно пророки Корана и даже некоторые их великих раввинов почитаются у мусульман святыми.


   В 1909 году евреи купили севернее Яффы кусок песчаной полосы с прилегающими к нему апельсиновыми рощами. На этой земле был построен первый за две тысячи лет чисто еврейский город. Его назвали Тель-Авив - Холм весны.

    Евреи Второй алии торжественно поклялись трудиться на благо строительства родины, забыв про личную выгоду. Эта клятва открывала путь к созданию коллективных хозяйств. Сельскохозяйственная коммуна родилась не из общественных или политических убеждений. Она была необходима в условиях ежедневной борьбы за жизнь; другого пути не существовало. Поселенческое общество купило четыре тысячи дунамов земли к югу от Тивериады. Это было сплошное болото. Двадцать молодых парней и девушек стали осваивать эту землю. Евреи назвали свое поселение Шошана - по имени дикой розы, которая растет в окрестностях Тивериадского озера. 
Опыт работ на общественной земле в Шошане мог и должен был послужить основой для будущего заселения страны. Это был самый важный шаг, предпринятый евреями с начала второго Исхода.
Шошана, первый кибуц в Палестине, стал долгожданным ответом на самый трудный вопрос, стоявший перед сионистским движением.  Каждый житель Шошаны всем сердцем ненавидел то, что делало его похожим на еврея гетто. Они были полны решимости построить страну заново.


   - Ни разу во всей человеческой истории не удавалось воскресить язык.
   - Но ведь и ни один народ еще не пытался воскресить нацию, а мы воскрешаем.
   - Ты должен помнить, что древнееврейский существует только для общения с Б-гом.
   - Если мы хотим думать и жить, как нация, то и говорить должны как единая нация.
   - А мы и говорим. Идиш - вот наш язык.
   - Идиш - язык диаспоры. Идиш - язык гетто. Иврит - вот общий язык для всех евреев.


    - Я видел, как евреи приезжали сюда и совершали чудеса. У нас у арабов нет ничего общего: ни религии, ни языка, ни обычаев. Я даже не уверен, что евреи не завладеют когда-нибудь страной. Но...евреи - единственное спасение для арабов. Именно они, впервые за тысячу лет, принесли свет в эту заброшенную землю.


    - Мы добьемся государственной независимости так же, как возродили эту страну - потом и кровью.


   Еврейский воин - самый толковый из всех, так как он живет и борется ради высоких идеалов. Всё происходящее в стране касается его непосредственно. Всё напоминает ему славное библейское прошлое.


    Не дремлет и не спит хранящий Израиля...


   ...Отдай душу за душу, глаз за глаз, руку за руку, ногу за ногу, обожжение за обожжение... Исх.21,23 -25


    Сабра - так называют тех, кто родился здесь. Вообще-то, сабра - это плод дикого кактуса, растущего в Палестине. Он шероховатый и колючий снаружи, а внутри мягкий и сладкий.


    - Вы не сразу поймете тягу к Палестине. Евреи, подышав воздухом свободы, проникаются преданностью к этой стране, и тогда им становится очень трудно уехать отсюда. Их любовь к этой стране чрезвычайно глубока. Здесь человек встает рано утром, и сразу наступает тревога. Он не знает, не исчезнет ли внезапно то, ради чего он проливает пот и кровь. Эта страна занимает мысли двадцать четыре часа в сутки и постепенно превращается в смысл существования.


   - Мы, евреи, создали здесь в Палестине странную цивилизацию. всюду в мире культура шла из крупных городов, а здесь всё наоборот. Извечная тоска евреев по своей земле настолько сильна, что здесь решительно все берет начало именно от земли. Музыка, поэзия, искусство, наука и армия -  всё вышло из кибуцев и мошавов.


    - С какой волей  к жизни корни дерева прокладывают себе путь в скале.
    -  Вот так и мы, евреи, вернувшиеся в Палестину.


    Что это войска без мундиров и званий? Что это за армия, где женщины сражаются наравне с мужчинами? Кто он такие, эти молодые львы Иудеи? Это - армия Израиля, и нет силы на земле, которая устоит перед ней, ибо с ней сам Б-г.


    И мусульмане, и христиане признают, что они обязаны своими религиями еврейским учителям, которые скрываясь уберегли иудаизм, без чего не было бы христианства, ни ислама; обе эти религии уходят корнями в Тору, именно из иудаизма почерпнули они жизнь и живую душу.


    - Три дара обещал Господь Израилю, но каждый из них будет обретен ценой страданий. Один из этих даров - Эрец Исраэль. 


     - Если говорить  об армии, то у арабов превосходство сорок к одному, в населении - сто к одному, в снаряжении - тысяча,  а в территории - пять тысяч  к одному.  Но евреи готовы   бороться за каждый населенный пункт.


     Когда смотришь, какие чудеса совершили евреи в этой стране, то оказывается, что ты не реалист, если не веришь в чудеса.

     Евреи готовы отдать свою кровь до последней капли. А сколько крови готовы отдать арабы?


     Осень 1947, ООН, Нью-Йорк. Шеститысячелетняя судьба еврейского народа была поставлена на суд человеческой совести.


    Главным оружием евреев стала правда. Всё, что установила комиссия в ООН в Палестине, была правдой: англичане правят деспотически, арабы, несмотря на все попытки пустить пыль в глаза, так и не сумел преодолеть свою культурную, экономическую  социальную отсталость. В еврейских городах, возникших среди песков,  в цветущих еврейских полях, отвоеванных у пустыни, была правда упорного труда, правда непрерывного поиска, правда еврейского Исхода.


    Мог ли народ, насчитывающий всего полмиллиона, к тому плохо вооруженный, устоять против пятидесяти миллионов врагов? Ведь придется иметь дело не только с арабами Палестины, но и с армиями всех арабских государств. Весь мир тревожил вопрос, провозгласят ли евреи независимость?

    Евреи заплатили за свою страну кровью, и арабам, если они попытаются ее отнять, придется платить тем же.


    Нельзя быть хорошим христианином, не будучи, хотя бы в душе, немного евреем. Здесь на земле Палестины  возникает чувство близости к Христу.


     Международное право - это то, чем злодей пренебрегает и на чем добродетельный отказывается настаивать силой.

    
     В этой стране Б-г действительно творит чудеса.


     Приближался май 1948 года. Срок мандата англичан истекал через две недели. На границах в полной боевой готовности стояли армии Сирии, Йемена, Ливана, Трансиордании, Египта, Садовской Аравии и Ирака. Они ждали приказ атаковать евреев. Наступили решающие дни. Посмеют ли евреи провозгласить независимость своего государства?


     14 мая 1948. Тысячи людей во всем мире застыли у радиоприемников. Уничтоженное две тысячи лет назад государство возродилось к жизни. В то время, когда толпа плясала хору на улицах Тель-Авива, египетские бомбардировщики брали курс на город, намереваясь его уничтожить. К границам новорожденного государства двинулись многотысячные арабские армии.


    Молодое государство доказывало человечеству, чего можно добиться, когда есть воля и любовь к свободе. Никто в Израиле не трудился ради личной выгоды в настоящем: всё было нацелено в будущее - для новых иммигрантов, для грядущих поколений. Подрастали дети - сабры, которые никогда  не знали унижения. Израиль стал грандиозной эпопеей человечества.


     Евреи не могли иначе. Снова гетто? Концлагеря? Душегубки и печи?  Нет, все что угодно, только не это. Но все-таки эта наша свобода ... слишком дорогой ценой куплена. 


  -  Для Израиля никакая цена не велика. Такова жизнь. Такова цена, которую приходится платить за то, что мы родились евреями. Но разве не лучше отдать жизнь за свою страну, чем умереть от рук мрази в гетто? Наше поколение ничего не смогли дать вам детям, кроме жизни полной борьбы, да и оставляем вас в окопах и с морем за спиной.


     Тель-Хай. Здесь похоронены первые вооруженные евреи, защищавшие свой народ еще в начале 20 века. Здесь находится место, где стоит символ обороны страны - огромный каменный лев. На цоколе памятника высечены слова: " Нет выше счастья, чем отдать жизнь за родину".  И хорошо, когда есть родина, за которую можно отдать жизнь.


  -  Зачем я родилась еврейкой? Господь избрал нас не потому, что мы слабы или убегаем от опасности. Мы терпели убийства, унижение шесть тысяч лет и всё равно сохранили свою веру. Мы пережили всех, кто пытался уничтожить нас.  Эта маленькая страна избрала нас, потому что здесь главный перекресток мира, где кончается цивилизация и начинается дикость. Именно здесь поставил господь свой народ, чтобы нести охрану и блюсти Его законы, основу человеческого существования. Разве есть более подходящее место для евреев?
 - Но Израиль приперт к стене. Он всегда так стоял и вечно будет так стоять, а дикари вечно будут пытаться его уничтожить.
- Нет. Израиль - это мост между тьмой и светом.

   Почему мы должны каждый день драться всего лишь за право жить?


    В пасхальную ночь мы празднуем самое выдающееся событие в истории нашего народа. В эту ночь мы празднуем победоносное шествие от рабства к свободе.



     


     















четверг, 1 августа 2024 г.

Исход

     Хотела дочитать книгу, затем опубликовать  эту заметку с цитатами из романа.  Но события развиваются очень быстро и непредсказуемо. Поэтому опубликую пока, то что успела  прочитать и отметить для себя.  Продолжение будет...



"Доколе Господь не даст покоя братьям вашим, как вам, и доколе и они не получат во владение землю, которую Господь, Бог ваш, дает им за Иорданом; тогда возвратитесь каждый в свое владение, которое я дал вам".  Втор. 3, 20  

    А вы читали эту книгу американского писателя Леона Юриса? 

    "Исход" - это история величайшего чуда нашего времени, не имеющего аналогов в истории человечества. Это рассказ о втором рождении народа, который был рассеян по миру два тысячелетия назад.  "Исход" - история о сражающемся народе, о людях, которые не просят прощения ни за то, что рождены евреями, ни за то, что хотят жить, не теряя чувства собственного достоинства. Леон Юрис.

    В основе книги реальные события послевоенного 1946. В свете сегодняшнего дня эта книга для меня стала сильным открытием и потрясением. Читаю, плачу, задыхаюсь от боли и бессилия. Сердце мое разрывается от отчаяния. Мой народ опять стоит перед лицом величайшей опасности. Продажный мир пытается в очередной раз убить, уничтожить, унизить мой народ. За что? Этот вопрос поднимается в книге много раз, но ответа, видимо, нет и не будет. И так некоторые цитаты из книги "Исход". 

    Библия и история еврейского народа полны удивительных сказок и спасительных чудес. Однако, с нами сегодня нет Иисуса Навина, который бы остановил Солнце или обрушил стены. Само наше существование - чудо. Мы пережили Александра Македонского, римлян и даже Гитлера. Переживем и Британскую империю. 

   Единственное царство, где правит добро - это Царствие Небесное. Земными же правит нефть. А у арабов ее много. Похоже в этих фразах - вся мудрость мира. Все мы, народы государства, живем по закону необходимости, а не по закону правды.


  Непросто быть солдатом и иметь совесть. Солдаты обычно не рассуждают и следуют установившейся политике.


   Иврит - очень логичный язык. Господь Бог считал древнееврейский настолько логичным, что повелел написать Библию именно на нем.


   Жизнь должна иметь цель. Борьба за свободу - это цель.


   - Я достаточно работала с врачами-евреями и знаю, какие они высокомерные. Они ни во что нас не ставят.

- У них комплекс неполноценности. Они два тысячелетия были козлами отпущения, - всё это не  могло не наложить на них особого отпечатка.


    Слово "алия" означает "подниматься", "вставать", "взбираться". Когда еврей едет в Палестину, его называют "алия" - он встает, поднимается. "Алеф", или буква "А" - обозначение легальной иммиграции. "Бет", или "Б" - нелегальной. Поэтому Моссад Алия Бет можно перевести как организация для нелегальной иммиграции.


- Этот несчастный старик еврей беседует с Богом, рассказывает, что прожил безгрешную жизнь, соблюдал все законы, чтил Святую Тору, безропотно переносил любые ниспосланные ему испытания. Он просит Бога избавить его от страданий, ибо вполне заслужил это своей праведной жизнью.

- Старики никак не поймут, что есть только один мессия, способный избавить их от страданий - это штык.


    Антисемитизм так же стар, как человечество. Он есть часть бытия, чуть ли не естественный закон. Менялись только его степень и разновидности.


   Евреи подчинили собственные интересы высшим интересам человечества и ассимилировались в обществе. И каких великих людей дали миру! Гейне, Ротшильд, Маркс, Мендельсон, Фрейд. Этот список можно продолжать без конца.


   В дни повального безумия нужна ясная голова.


  Течение событий в человеческом обществе подчиняется таким же непреложным законам, как приливы и отливы. Бывают приливы страстей и ненависти, даже полнейшего безумия. Но, достигнув высшей точки, они низвергаются вниз, обращаясь в ничто. 


    Иисус был евреем, и его мать, и все  апостолы. В первой части Библии говорилось исключительно о евреях. Разве там не повторялось на каждом шагу, что евреи были избраны самим Господом для выполнения его ведений? Если все это правда, то почему же быть евреем опасно? И почему евреев ненавидят? Бог часто наказывал евреев, когда они  не были послушны. Неужели еврейский народ на этот раз провинился так сильно?


   Геноцид! Танец смерти, охвативший шесть миллионов человек! Эйхман, палестинский немец,  самый остервенелый палач, один из авторов геноцида. И рядом тысячи людоедов поменьше. Сначала немцы действовали неуклюже: просто расстреливали. Это выходило чересчур медленно. они мобилизовали ученых для организации дела на широкую ногу. Были придуманы душегубки, в которых людей умерщвляли газом по пути на кладбище. Тогда были построены печи и газовые камеры производительностью в две тысячи трупов за полчаса; в лагерях побольше производительность нередко доходила до десяти тысяч. Организация массового истребления стала безупречной, и машина геноцида заработала полным ходом.


  Все евреи должны ехать на родину предков. Это единственное место, где еврей может жить достойно. Ничто не может остановить яростного стремления еврейских беженцев попасть в Палестину.


   Сионизм  - это когда один человек просит деньги у другого, чтобы дать третьему для переправки четвертого в Палестину. 


    "Ты отдал нас, как овец, на снедение...на поношение соседям нашим, на посмеяние и поругание живущим вокруг нас...Всё это пришло на нас; но мы не забыли Тебя... Восстань на помощь нам, и избавь нас..." Библия заводила в тупик. Как мог Господь  допустить, чтобы шесть миллионов людей ими избранного  народа  так зверски замучены? Может жизнь когда-нибудь ответит на этот вопрос.


   -  Всю жизнь я слышал, что раз я еврей, то должен быть трусом. Движение Пальмах, взрывая какой-нибудь английский склад оружия или давая жару арабам, доказывает, что лгут те, кто утверждает, будто евреи трусы. Пальмахники дерутся за достоинство евреев.


    Замкнутые в гетто евреи служили козлами отпущения за любое несчастье, что обрушивалось на Польшу. Избиение евреев стало у поляков обыденным, едва ли почтенным  времяпрепровождением. Четыре столетия погромов достигли своего кровавого апогея в 1648 году, когда было вырезано полмиллиона евреев. Страшная трагедия 1648 года и века непрерывных гонений породили среди евреев странные явления. 

  

  Когда наступали черные дни и не оставалось уже ни малейшей, казалось надежды, в народе объявлялись "мессии" - самозванцы, претендующие на роль спасителей нации. Вместе с "мессиями"  зародилась и еврейская мистика: появились толкователи, ищущие в Священном писании объяснение вековым страданиям. в это же время возникла секта хасидов. Эти люди, желая уйти от горестной действительности, целиком погружались в молитвы и изучение Священного писания.

   "Мессии", каббалисты, хасиды - всех их породило отчаяние.


     Многие евреи не имели фанатизма хасидов, не верили в мессию и выкладки каббалистов.  Они отмечали еврейские праздники, но Тора была для них не столько священной книгой, сколько историей еврейского народа. Но у них была  призрачная, нереальная идея - евреи должны когда-нибудь вернуться в Палестину и воссоздать там свое древнее государство. Только тогда они смогут добиться равенства с другими народами. Из трех с половиной миллионов польских евреев несколько сот тысяч верили в эту идею, отсюда бил неиссякаемый источник сионизма.

     

    Немцы сделали важный шаг по пути "окончательного решения" еврейского вопроса, построив лагеря массового уничтожения.


    Девятое Ава - день ежегодного траура в память дважды разрушенного  ассирийцами и римлянами Иерусалимского Храма. Ибо падение Иерусалима в войне с римлянами около двух тысяч лет назад ознаменовало собой конец еврейской государственности. С тех пор евреи рассеялись по всему миру.


    В стенах гетто каждая организация придерживалась своей идеологии. Верующие препирались с социалистами, консерваторы - с левыми. Евреи любят спорить. В гетто споры стали любимым времяпрепровождением. ( Что-то такое происходит и сегодня. Нас хотят уничтожить, а мы опять спорим).


     Что значит слово "лехаим"? Это означает "За жизнь".


    В евреях есть что-то особое. Они не похожи на нас.


   Нас, евреев, обвиняют во многих проблемах, связанных с британским мандатом на Палестину, и всегда вытаскивают на свет новую провокацию сионистов. Я удивляюсь, что они еще не обвинили сионистов в беспорядках, происходящих в Индии. Ганди, к счастью, не еврей.



    В Европе после Второй Мировой из шести миллионов евреев уцелело не больше двухсот пятидесяти тысяч.



    Я вообще оспариваю право  англичан на Палестину. Неужели у них больше прав находиться там, чем у жертв нацизма? Позвольте, напомнить вам: Господь предназначил эту землю сынам Израиля. Следовательно, здесь будут жить и они, и дети их, и дети их детей. Я скажу министру иностранных дел Англии то же самое, что один великий человек сказал другому поработителю три тысячи лет тому назад: "Отпусти народ мой".


   Дайте нам что-нибудь, с чем можно броситься на танки и миноносцы! У нас ничего нет, кроме нашего духа и веры. Две тысячи лет на избивали и уничтожали. Но этот бой мы выиграем.


 -   Нам (другим  народам ) никогда не понять, что движет евреями. Ты была когда-нибудь в Палестине? Это мертвая пустыня на юге, выветрившаяся степь посередине и сплошное болото на севере. Вонючая выжженная дыра, окруженная плотным кольцом смертельных врагов, которых не меньше пятидесяти миллионов. И всё же евреи валят туда сломя голову. И называют эту дыру Земля Обетованная, где течет молоко и мед...Они поют песни о брызгалках и оросительных каналах. Две недели назад я сказал, что у евреев нет монополии на страдания, но теперь начинаю сомневаться. Какова же должна быть мера страдания, чтобы люди стали такими фанатиками!


-   Шесть миллионов евреев погибли в газовых камерах, не зная, за что. Нас сегодня на корабле "Исход"  всего триста. Если мы погибнем, то будем хорошо знать, во имя чего. И весь мир будет знать тоже. Когда две тысячи лет назад мы были нацией и боролись против римского и греческого порабощения, у нас установилась традиция драться до последнего. Так было в Арбеле, и Иерусалиме, в Бейтаре и Геродиуме. Массаду обороняли четыре года, а когда римляне наконец ворвались в крепость, они застали всех мертвыми.

Никогда ни один народ не дрался за свою свободу так, как наш. Мы гнали со своей земли римлян и греков,  пока нас самих не рассеяли по всему свету. За последние две тысячи лет нам нечасто приходилось бороться как нации. Но когда мы поднялись в варшавское гетто, то остались верны древней традиции. Сойдя с этого судна ("Исход") и добровольно вернувшись за колючую проволоку, мы предадим своего Бога.


  -   Всю жизнь я знал, что такое правда, и умел отличить добро от зла. Большинство людей это умеют. Но знать, где правда, это одно... А вот жить по правде, создавать Царствие Небесное на земле -  это совсем другое. Как часто приходится делать в жизни вещи, о которых знаешь, что они постыдны, и все-таки делаешь, потому что того требуют твои интересы.  Как я всегда восхищался теми немногими, кто умел постоять за свои убеждения, хотя бы это угрожало позором, пытками и даже смертью. Как чудесно должно быть ощущение душевного покоя, которое испытывают евреи. Ощущение, которое мы, обыкновенные смертные, никогда не узнаем.


    Какой странный, непонятный народ евреи...какой непостижимый, всесильный фанатизм!!!




   



    





   



   



    






   

    

 









среда, 10 января 2024 г.

Престиж страны или безопасность ее граждан

  


 

   Из каждого непредвиденного сбоя, из каждой ошибки нужно уметь извлекать максимальную выгоду, чтобы обернуть их в свою пользу.


   Когда человек говорит: «Я не виноват», он оправдывается. Когда он говорит: «Виноват не я», он подразумевает, что виноват кто-то другой, и он знает, кто именно.

 

  Признаваться в неудачах – не стыдно. Точно так же, как не стыдно должно быть признаваться в ошибках. Это, может быть, неприятно, но ни в коем случае не стыдно. Более того, своевременное признание ошибки или неудачи оставляет возможность исправить положение, а чем дальше – тем шанс на исправление положения меньше.

  

   Одиночество - вот высшее счастье. Выше этого только смерь.

  

   Это только в жизни все люди разные, а в смерти все равны.

  

    Корни нашей вины уходят в бесконечность.

    

    Вас интересует безопасность нашего государства? А меня не интересует государство, которому наплевать на людей. И мне, в свою очередь, наплевать на безопасность такого государства. Я готова согласиться с тем, чтобы такого государства не было совсем, потому что такому государству мешает его собственное население, как хаму-продавцу мешают покупатели, а плохому врачу мешают спокойно жить пациенты с их глупыми болезнями и нудными жалобами.

  Престиж страны – дело такое важное, что в сравнении с ним меркнет многое другое. Страна, которой наплевать на страдания живущих в ней людей, не достойна того, чтобы кто-то боролся за ее престиж. Но если не поддерживать престиж, страна потеряет лицо в глазах мирового сообщества, не получит кредитов, значит, экономика не встанет на ноги, жизнь будет становиться все хуже и тяжелее, и живущие в стране люди будут страдать все больше. Но при этом небольшая часть населения страны должна расплачиваться за поддержание престижа страны своим здоровьем и даже жизнью.


P.S. Как же мне понятны, и при этом чудовищны, два последних абзаца в свете последних событий в нашей стране. Я не хочу, чтобы для поддержания престижа  страны,  наши правительство и армия пренебрегали безопасностью своих граждан.

четверг, 30 ноября 2023 г.

Как убить надежду

 " Говорят, надежда умирает последней. Я бы убил ее первой. Убита надежда — и исчез страх, убита надежда — и человек стал деятельным, убита надежда — появилась самостоятельность."
 (  Из выступления психолога. Подслушано мной в какой-то телепередаче .)

Нас всегда учили верить и надеяться до последнего, а тут такой поворот!
 Пытаюсь осмыслить. 




понедельник, 25 сентября 2023 г.

Я из поколения бомбинонов...





  

 Открываю сегодня для себя новое восприятие написанного и изданного в конце прошлого века! Талантливо и правдиво!


 Однажды я выступала на западе с известным российским поэтом. Из зала ему задали вопрос:

- Вы - представитель творческой интеллигенции. Как вы можете не знать языков? Хотя бы английского...

Он ответил замечательно. Он сказал:

- Поэт может многого не знать...

Прозаик тоже может многого не знать. Знание - это информация. А в творчестве важна интуиция. Можно много знать и быть бездарным. Однако есть третий вариант: много знать и быть талантливым. Как Пушкин, например. 

Сегодняшняя советская интеллигенция в массе своей серая, как утренний рассвет. Узкие специалисты. Знают, но узко.


Если хозяин разговаривает с прислугой как с равным, значит, он тоже где-то в глубине прислуга.


Однако капиталисты слов на ветер не бросают.


Главное, чтобы несправедливость не касалась тебя в одиночку. Главное, как все. В компании.


Все люди всех национальностей недоумевают примерно одинаково. Хотя почему примерно? Совершенно одинаково. 

- Умом Россию не понять, - вспомнила переводчица.

- А чем понять? - спросил адвокат.

В этом месте, я думаю, всё человечество может подняться со своих мест, пожать плечами и развести руки в сторону.


Это длинное одноэтажное строение, покрашенное в желтый цвет. До революции здесь размещалась конюшня. Потом из каждого стойла сделали кабинеты. Кабинеты получились крошечные, как раз на одну лошадь. Для начальников убрали перегородки. Получилось пошире - на две и даже на  три лошади, в зависимости от занимаемой должности.


У Жванецкого есть строчки:  "Как страшно умирать, когда ты ничего не оставляешь своим детям".


Я заметила, что хорошо питающиеся люди доброжелательны. Видимо, они употребляют много витаминов, микроэлементов, в организме всё сбалансировано и смазано, как в хорошей машине. Все крутится, ничего не цепляется и не скрипит. От этого хорошее настроение.

Мои соотечественники едят неграмотно, отравляют токсинами кровь, мозг, сосуды. Отсюда агрессия. А от человеческой агрессии, скопленной в одном месте, - стихийные бедствия. Недаром землетрясения случаются в зонах национальных конфликтов. Ненависть вспучивает землю. Земля реагирует вздрогом.


Человек, которого унижали в детстве, никогда потом не знает себе цены. Он либо ее завышает, либо занижает.


Миру надо дать представление о том, что такое Россия. На Западе ничего о ней не знают, кроме слова "Сибирь". Это слово пришло от пленных немцев. Многие думают, что в России очень холодно и по улицам ходят медведи.


Неправильно  и наивно думать, что у нас в социализме ничего нет. У нас есть всё: и миллионеры, и наркоманы, и гомосексуалисты.


Богатый бизнесмен потому и богат, что всё время работает, даже на отдыхе с семьей. Я заметила: на Западе количество труда и благосостояние находятся в прямой зависимости. В школе я проходила, что быть богатым стыдно. А бедным -  почетно. Это осталось в советских мозгах до сих пор. Осело в генах: ни тебе, ни мне. Поровну. Нищета гарантирована.


Я смотрю на сына бизнесмена. Он похож на моего сына. Вот только выражение лица... Для того чтобы иметь такое выражение, надо жить в свободной стране. Нос и лоб - это важно. Но еще нужна свободная страна, освободившая лицо. А какой будет моя страна через пятнадцать лет?


Психика человека поразительно пластична. Она защищает от перегрузок.


Обнаженный череп -  непривычен. С обнаженным черепом человек жалок. Лучше обнажить любое другое место.


Человек нуждается в поощрении. Поощрение  - это стимул. Но оно нужно любителям. А гении обходятся без поощрений.


Обычно все спрашивают о перестройке и кто мне больше нравится: Ельцин или Горбачев. Ельцина я обожаю, как и все, впрочем. Но для меня конкретно Ельцин ничего не сделал. А Горбачев посадил за одни стол с Федерико Феллини.


- Знаешь, я всю молодость просидел в подполье, строил социализм. У меня не было времени на личную жизнь. 


На Западе тоже есть монстры. Но у Федерико они обаятельны. А монстры социализма -  зловещие.


Я пишу эти строчки через две недели после падения КПСС. Я вижу краба, который в агонии топорщит свои клешни. И хочется сказать словами Феллини: если партии суждено умереть, пусть это будет как можно быстрее.


Всё, что не имеет перспектив, должно окончиться рано или поздно. Даже человек


- Я не делал в моей жизни никаких усилий, - говорит Федерико, - Я просто ехал от станции к станции, а вокзалы стояли на местах уже готовые.

Он не прокладывал путей. Не строил вокзалы. Просто ехал и всё.

- Может быть, вы пришли с ПОРУЧЕНИЕМ? - догадываюсь я.

-Но каждый человек пришел с ПОРУЧЕНИЕМ, - возражает Федерико.

Я вспоминаю свою знакомую, которая умерла от водки в молодые годы. Не может быть, чтобы ей было дано ТАКОЕ поручение... А может быть, многие путаются и садятся не в свои поезда...


Мой поезд всегда заходит в тупик. Потому что машинист - идиот. Мой характер сознательно подсовывает мне тупики. Я выхожу из них только в работе. Моя работа -  не что иное, как дорога из тупика. Для кого-то стимул - обида. А счастье? Разве не может быть счастье стимулом? Ведь существуют на свете счастливые люди, которые много и плодотворно работают.


Идея брака. Это всё равно что двух маленьких детей посадить в один манеж и заставить вместе развиваться. Это не полезно. И даже опасно. Но люди почему-то держаться за брак. Земля круглая. Человек должен за что-то держаться, чтобы не соскользнуть.


Пятьдесят лет хороший возраст. Но это понимаешь только в шестьдесят.


Двадцатый век сильно помолодел.


Деловые люди ценят время других людей.


- У Италии очень большой национальный долг, - с огорчением сообщил Феллини, будто долг Италии касался его лично. - Огромный долг, но итальянцы беспечны. И в своей беспечности восходят до мудрости. "Как дети", - подумала я. Беспечность - высшая мудрость. 

- Для итальянца самое главное - обеспечить свою семью, - продолжал Федерико.- Идея семьи выше идеи государства. "Логично, - подумала я. - Семья - это и есть государство. Сильное государство - это большое количество обеспеченных семей".


- Что такое кариссима?

- Кара - дорогая, а кариссима  - очень дорогая, дорогушечка.

- А бомбинона что такое?

- Бомбино - ребенок. Бомбинона - большая девочка.

- В смысле толстушечка?

- Нет. В смысле выросший человек с детской начинкой. Можно так сказать?

Так можно сказать обо всех нас, шестидесятниках. Седеющие мальчики и девочки. Бомбиноны. После сталинских морозов обрадовались, обалдели от хрущевской оттепели и так и замерли на двадцать лет. А наши дети, те, кто следом - они старше нас и практичнее. Им дано серьезное Поручение: весь мир насилья разрушить до основанья. А затем...

















понедельник, 11 сентября 2023 г.

Я не умею, но знаю КАК

Книга написана и издана в 1997 году...



Больше всего на свете боюсь неквалифицированных идиотов - буксируют ли они автомобили или пытаются руководить государством...


- Что такое жрецы?

- Как бы тебе объяснить? Хорошо. Ближайший пример: должность Первого помощника Капитана по политической части. Он не моряк, не судоводитель - коммунист. Короче, этот Первый помощник следит за тем, чтобы все считали, что у Нас все очень хорошо, а у Них - все ужасно плохо. У Нас блеск и сияющие дали, а у Них - тьма тьмущая и безысходный тупик! А кто в этом сомневается, то Первый помощник потом на берегу доложит КОМУ СЛЕДУЕТ и КУДА СЛЕДУЕТ, и хер этот сомневающийся потом выйдет в море!

- Это и есть - "Жрец"?

- Конечно. И Замполиты и Жрецы - создатели легенд: "Мы лучшие в мире".


В сравнении с недавним российским прошлым, средневековая трагедия Котов И Кошек, как говорят твои друзья-немцы - Киндершпиль - детские игры. Только за последние восемьдесят лет Россия сожрала более пятидесяти миллионов своих собственных Человеков, перемалывая их в бездарных войнах, лагерях и тюрьмах...


В этом городе нету больше нашего дома, а в памяти остались только пустырь и щемящие воспоминания о былом, это и НОСТАЛЬГИЕЙ не назовешь. Просто самая обычная и очень болезненная ТОСКА ПО ПРОШЛОЙ ЖИЗНИ, которая уже, наверное, никогда не повторится.


Может быть, действительно, время от времени Людям необходимо ощутить близкую возможность Небытия, хоть одним глазом заглянуть в ту Черную Пучину, из которой не бывает возврата,- для того , чтобы потом хоть чуточку изменить отношение к оставшейся  тебе Жизни?


Ты напоминаешь мне старого еврея, который бегал по бортику плавательного бассейна и всех учил плавать. А когда его спросили: "Рабинович, вы так хорошо умеете плавать?" . И он ответил: "Нет, плавать я не умею, но знаю КАК!".


ТАЛАНТ - это АНОМАЛИЯ. Раз Человек талантлив в чем-то одном, значит, он талантлив и во всем остальном. Он может просто этого не знать. Но уж если попробует...

пятница, 23 июня 2023 г.

Я просила любви у Б-га




Я просила любви у Б-га.
На всю жизнь, до волос седых.
Пусть чуть-чуть, пусть совсем немного,
Только чтобы была на двоих.
Хочешь? На! Но зачем чуть-чуть?
Я тебе ее много дам!
Выбирай, с кем в ней хочешь тонуть,
И дели ее пополам.
Я пыталась ее делить...
Я пыталась ее отдать...
Я хотела ее дарить,
И ее же взамен получать.
Но секрет я один не знала,
От любви выбиваясь из сил.
Я тому ее отдавала,
Кто у Б-га о ней не просил...
 Автор неизвестен
Источник: https://millionstatusov.ru/statusy/think/page-2.html


Никому не желаю зла: 
Брать грех на душу не хочу. 
Жизнь накажет врагов сама, 
Когда надо... - ей по плечу. 

Бумерангом вернётся зло 
И ударит в сто раз сильней... 
И хоть все это знают, но...
Всё равно много злых людей. 

Бог судья им... а я - прощу,
Но из жизни своей сотру, 
Даже близко не подпущу: 
Мне такие не по нутру. 

Я не буду желать им зла: 
Брать грех на душу не хочу...
Жизнь накажет их всех сама, 
Даже если я промолчу...


Не боюсь, что ты меня оставишь
для какой-то женщины другой,
а боюсь я,
что однажды станешь
ты таким же,
как любой другой.
И пойму я, что одна в пустыне, —
в городе, огнями залитом,
и пойму, что нет тебя отныне
ни на этом свете,
ни на том.

© Вероника Тушнова



Мне стало нравиться молчать,
Ни с кем не спорить, не ругаться,
За небом чаще наблюдать,
По мелочам не распыляться.
Мне стало нравиться хранить
В душе своей покой и нежность,
И каждым мигом дорожить,
Где суеты враг- безмятежность.
Мне стало нравиться ценить
То, чем на свете я богата,
Мир окружающий любить,
Совсем ни в чём не виноватый.
Мне стало нравиться сиять,
Тепло дарить и улыбаться.
Меня кому-то не понять,
Но разве стоит огорчаться?

Ирина Гертье

суббота, 18 февраля 2023 г.

Эпоха парадоксов

 



И снова Ремарк... 

Человек был ничем; надежный паспорт - всем...



Во время бегства и опасности, в отчаянии, как раз и начинаешь верить в чудо: иначе нельзя выжить...


В неприятных воспоминаниях есть одна хорошая сторона: они убеждают человека в том, что он теперь счастлив, даже если секунду назад он в это не верил.


Когда я стоял перед тихими, наполненными солнцем пейзажами, не верилось, что двуногое существо, создавшее всё это, в то же время могло готовить разбойничью войну.


Никогда мир не кажется таким прекрасным, как в то мгновение, когда вы прощаетесь с ним, когда вас лишают свободы. Если бы можно было ощущать мир таким всегда! Но на это, видно, у нас не хватает времени. И покоя. Но разве мы не теряем каждое мгновение то, что думаем удержать, только потому, что оно постоянно в движении? И не останавливается ли оно лишь тогда, когда его уже нет и когда оно уже не может измениться? Но принадлежит ли оно нам только тогда?


Разве каждый не хочет удержать то, что удержать невозможно?


Начитавшись газет, я упал духом: много ли надо, чтобы поверить во все это, если читаешь одно и то же каждый день! А сравнить не с чем: иностранные газеты под строгой цензурой.


Передовые газеты были ужасны - лживые, кровожадные, заносчивые. Весь мир за пределами Германии изображался дегенеративным, глупым, коварным. Выходило, что миру ничего другого не остается, как быть завоеванным Германией.


На небольшом постаменте перед толпой стоял черный громкоговоритель. Этот холодный и бездушный автомат орал о праве на завоевание всех немецких земель, о великой Германии, о мщении, о том, что мир на земле может быть сохранен только в том случае, если остальные страны выполнят требования Германии и что именно это и есть справедливость. На лицах у всех слушателей застыло одинаковое, идиотско-просветленное выражение. Они верили всему, что орал автомат. Это походило на странный массовый гипноз. И они аплодировали автомату, словно то был человек, хотя он не видел, не слышал их.


Мрачная одержимость - это знамение нашего времени. Люди в истерии и страхе следуют любым призывам, независимо от того, кто и с какой стороны начинает  их выкрикивать, лишь бы только крикун обещал человеческой массе принять на себя тяжелое бремя мысли и ответственности. Масса боится и не хочет этого бремени. Но можно поручиться, что ей не избежать ни того, ни другого.


В церкви слышались звуки органа, гремел хор, священник двигался у алтаря в облаке благовоний. Его окружали служки. И мне вдруг показалось, что я вижу те же одурманенные лица, что и там, снаружи, те же глаза, пораженные сном наяву, исполненные безусловной верой, желанием покоя и безответственности. Конечно, здесь всё было тише и мягче, чем там. Но любовь к богу, к ближнему своему не всегда была такой. Целыми столетиями церковь проливала потоки крови. И в те мгновения истории, когда ее не подвергали преследованиям, она начинала преследовать сама - пытками, кострами, огнем и мечом.


Концентрационные лагеря переняли методы церкви. Инквизиция с ее камерами пыток во славу божию научила нас, как нужно обращаться с врагами истинной веры. 


Женщинам ничего не нужно объяснять, с ними всегда надо действовать.


В любви вообще слишком много спрашивают, а когда начинают к тому же докапываться до сути ответов -  она быстро проходит.


Страх перед неизвестностью - это одно; совсем другое, когда он принимает осязаемую форму. Ощущение страха вообще можно победить выдержкой или какой-нибудь уловкой. Но если видишь то, что тебе грозит, тут плохо помогают и навыки, и психологические ухищрения.

Национальное возрождение, о котором они кричат, похоже на камень. Когда его подымешь с земли, из-под него выползают гады. Чтобы скрыть свою мерзость, они пользуются громкими словами.


Вечная сцена! Слуги насилия, их жертва, а рядом  -  всегда и во все времена - третий - зритель, тот, что не в состоянии пошевелить пальцем, чтобы защитить, освободить жертву, потому что боится за свою шкуру. И, может быть, именно поэтому его собственной шкуре всегда угрожает опасность.


Газеты были наполнены требованиями, официальными заверениями, сообщениями о пограничных инцидентах - то есть всем тем, что предшествует войне. Самое замечательное в этом то, что всегда сильные страны обвиняют слабые в агрессивности.

Тот, кому угрожают, вообще узнает всегда всё раньше и лучше, чем агрессор.


Ненависть - это кислота, которая разъедает душу; всё равно - ненавидишь ли сам или испытываешь ненависть другого.


Время - это слабый настой смерти. нам постоянно, медленно подливают его, словно безвредное снадобье. Сначала он оживляет нас, и мы даже начинаем верить, что мы почти бессмертны. Но день за днем и капля за каплей - он становиться всё крепче и крепче и в конце концов превращается в едкую кислоту, которая мутит и разрушает нашу кровь. И даже если бы мы захотели ценой оставшихся лет купить молодость, - мы не смогли бы сделать этого потому, что кислота времени изменила нас, а химические соединения уже не те, теперь уже требуется чудо...


Чудо, когда его переживаешь, никогда не бывает полным, только воспоминание делает его таким.  


Разве мы можем знать истинную меру своего счастья, если нам неизвестно, что ждет нас впереди!

Жизнь стала бы невыносимой, если бы она была вечной. В жизни больше несчастья, чем счастья. То, что она не длится вечно, - просто милосердие.

Воспоминание - это всегда еще и сожаление о том хорошем, что отняло у нас время, и о плохом, что не удалось исправить.


Если они убивают людей других взглядов, то тем самым защищают свободу мысли; если они отправляют тебя в концлагерь, то они только защищают честь родины. Они всегда правы, у них нет сомнений и угрызений совести. Они всегда на стороне силы. Фюрер самый миролюбивый человек в мире, лишь бы только другие делали по его.


Странная вещь  - физическое превосходство. Это самое примитивное, что есть на свете. Оно не имеет ничего общего со смелостью и мужеством.


Повсюду нависла зловещая атмосфера утраты уважения к личности человека, которую неизбежно, как чума, приносит с собой война. Люди больше не были людьми, они подверглись классификации по чисто военным признакам - на солдат, на годных или негодных к военном службе и на врагов.


Невиновность в наш век -  преступление, которое карается тяжелее всего.


Наш век назовут эпохой иронии. Конечно -  не той, прежней, возвышающей душу иронии восемнадцатого столетия, но иронии подневольной, нелепой, большей частью зловещей, отмеченной печатью нашего пошлого времени с его успехами техники и деградации культуры. Ведь Гитлер не только другим прожужжал уши -  он и сам верит в то, что он апостол мира и войну навязали ему другие.  И вместе с ним в это верят пятьдесят миллионов немцев. А то, что только они одни из года в год вооружались, в то время как другие страны не готовились к войне, ничего не меняет в их убеждениях.


Заботы убивают так же, как дизентерия, от них надо держаться подальше; а справедливость  - это вообще роскошь, о которой можно говорить только в спокойные времена.

Мы живем в эпоху парадоксов. Ради сохранения мира вынуждены вести войну. 


Человека заставляют лгать и обманывать, чтобы защитить себя и сохранить жизнь.


Вздыхал орган, блики света дрожали на золотой чаше, которую священник поднял и в которой была кровь Христа, спасшего мир. К чему же она привела, эта кровь? К кровавым крестовым походам, к религиозному фанатизму, пыткам инквизиции, сожжению ведьм, убийствам еретиков - и всё во имя любви к ближнему.



































суббота, 21 января 2023 г.

В мире ведь все зависит от капельки тепла


 Ты живешь в двадцатом веке - веке культуры, прогресса и человечности.


Рядом с тобой может подохнуть человек, а ты ничего не почувствуешь. Сострадание - да, но никакой боли. Твое брюхо в порядке - вот в чем дело. В метре от тебя в криках и мучениях умирает человек, а ты ничего не чувствуешь. В этом и заключается бедствие мира! Поэтому все так медленно и движется вперед. И так быстро назад.


Основной закон жизни: опасность обостряет чувства.


Любое положение лучше, чем война.


Единственная вина беженцев заключалась в том, что они родились и жили.


Когда вы дольше пробудете в изгнании, вы заметите, что несчастье - самая распространенная вещь на земле.


Самый крепкий аромат, который только есть на земле - аромат свободы.


Самым лучшим убежищем во время войны была свежая воронка от снаряда. Почти никогда не случалось, чтобы в нее сразу попадал другой.


Вероятное нам всегда кажется невероятным.


При самых естественных вещах человек краснеет. При пошлых - никогда.


Мужество - лучшее украшение молодости.


Для тонущего человека важно только одно -  вынырнуть на поверхность, и ему совершенно безразлично, какова окраска рыб, плавающих вокруг.


Жестокий век. Мир завоевывается пушками и бомбардировщиками, человечность - концлагерями и погромами. Мы живем в такие времена, когда все перевернулось. Агрессоры считаются сейчас защитниками мира, а те, кого травят и гонят,- врагами мира. И есть целые народы, которые верят этому!


- Какое состояние бывает у врача, когда он видит, что создаются бомбардировщики и пушки, а не больницы?

- Отвратительное. Прекрасная задача - штопать людей применяя все свое великое искусство с тем, чтобы их с величайшим варварством снова разрывали на куски. Почему их не убивают сразу, когда они еще дети? Это ж много проще.

- Умерщвлять детей  - это убийство. Умерщвлять взрослых - это дело национальной чести. В следующей войне будет участвовать много женщин и детей.


Если рядом с тобой кто-нибудь умирает, ты этого не чувствуешь. В этом несчастье мира. Сострадание - это не боль. Сострадание - это скрытое злорадство. Вздох облегчения, что это не ты и не тот, кого ты любишь.


Всё злое  - более твердое, оно дольше выдерживает.


Чем примитивней человек, тем больше он собой доволен. Сомнения и терпимость - это черты интеллигентных людей. Поэтому они и продолжают погибать. Сизифов труд...


Понять можно. Но простить - это слишком тяжелая задача. Я лучше забуду.



Все-таки у людей, которым за семьдесят, есть преимущество - они уже не так рискуют своей жизнью...


Я всегда считал евреев самым глупым и самым доверчивым народом в мире. Но я не принял в расчет панического страха, который взрастили тысячелетия погромов и гетто. Если  принять всё во внимание, то это безумно смелый народ.


Зачинщики не бывают виноватыми, виноватыми бывают только те, на кого нападают. Именно они-то и есть причина скандала. Самая современная психология.


Будьте предателем! Это сейчас модно.


Мы живем в век обмана. Демократия сменилась демагогией. 


Самое прекрасное и самое бесполезное слово в мире - слово "свобода".


Я узнал, что если не хочешь подохнуть, нужно быть твердым. И узнал, что приказы действуют лучше, чем просьбы.


Ничего не страшно, пока тот, кого ты любишь, еще жив.


Порядочный человек не хранит подарков. Они делают его жизнь горше.


Налоги на развлечения! Типично для нашего столетия! Вместо того, чтобы давать за это премии.


Древние греческие герои плакали больше, чем какая-нибудь сентиментальная дура наших дней. Они знали, что этого заглушить в себе нельзя. А сейчас наш идеал - абсолютная бесчувственная статуя.


Грусть иногда бывает единственным счастьем.


Радость жизни - покинутая дочь терпимости. В наше время ее не стало. А к ней многое относится. Познание и рассудок, скромность и спокойное отречение от невозможного. Всё смыто диким казарменным идеализмом, который хочет сейчас улучшить мир. Люди, считавшие, что улучшают мир, всегда его ухудшали, а диктаторам никогда не были знакомы радости жизни.


Те, кому диктуют, тоже радостей не испытали.


Самое страшное то, что всё рано или поздно превращается в привычку. Даже так называемый экстаз! Даже война! Даже боль! Абсолютно всё - дело привычки! Всё, кроме собственной смерти!


Он не знал точно, какому  богу молится,- сам он протестант, отец его - еврей, а молился он в католической церкви, - но он решил, что в такие времена и на небе должна быть настоящая неразбериха и что молитва сама найдет правильную дорогу.


Это дворец Лиги наций. Это дворец, в котором уже много лет решаются наши судьбы. Здесь всё еще решают, выдать ли нам документы и считать ли нас (беженцев) снова людьми.


В гранд-отеле "Белльвью" живут представителе Лиги наций, министры и другой бесполезный народ.


Любовь и месть трудно уживаются друг с другом.



Голод, пристанище и время - постоянные проблемы эмигрантов, и они ничего не могут с ними поделать, потому что не имеют возможности работать. Голод и забота о ночлеге - это два смертельных врага, но с ними еще можно бороться, а время, уйма пустого бесполезного времени -  это враг, который крадется тайком и пожирает их энергию. Ожидание утомляет, призрачный страх парализует волю. Если двое первых нападают открыто, то время подкрадывается незаметно и разрушает душу.


Человек велик в своих крайностях. В искусстве, любви, глупости, ненависти, эгоизме и даже самопожертвовании. Но миру чаще всего не хватает золотой середины.


В мире ведь все зависит от капельки тепла.


Удивительно, какая власть над человеком у этих бумажек. Наши предки в древние века испытывали страх от грома и молнии, боялись тигров и землетрясений; средневековые отцы - вооруженных воинов, эпидемий и господа бога, а мы испытываем дрожь от печальной бумаги -  будь то деньги или паспорт. Неандертальцев убивали дубинками, римлян - мечом, а с нами можно расправиться с помощью жалкого клочка бумаги.


Мы живем в неустойчивом столетии, когда легко погибают, но и быстро растут.


Кто покупает, тот всегда богаче того, кто вынужден продавать.


Да здравствует уничтожение личности! У древних греков на первое место ставился ум, в более поздние времена - красота, еще  позднее - болезни. А теперь на первое место вышли преступления! История мировой культуры - это история страданий тех людей, кто ее создавал.


Пока ты жив - еще ничего не потеряно!



- Почему так издеваются над евреями? Ведь мы же ничего им не сделали.

- Думаю, что именно по этой причине.


Всё быстротечно, и жизнь не вечна.
























пятница, 6 января 2023 г.

После этой войны так бесконечно много надо будет прощать и нельзя будет простить!

 




Своеобразный педантизм, при котором человек, даже убивая, старается доказать себе, что прав.


Пока они побеждали в войне, всё было в порядке,  а того, что  не было в порядке, можно было и не замечать или оправдывать великой целью. И какая это цель? Разве у нее не было всегда оборотной стороны? И разве эта оборотная сторона не была всегда темной и бесчеловечной?


Иной раз, как поглядишь, сколько мы тут всего разрушили, а что они сделали бы с нами, если бы подошли к нашей границе? Видишь, что мы вытворяем? А если они устроят у нас то же самое,- что тогда останется?


Удивительно, как начинаешь понимать других, когда самому подопрет. А пока тебе хорошо живется, ничего такого и в голову не приходит.


И вечно вы, образованные, чего-нибудь накрутите. Не мы с тобой эту войну затеяли, не мы за нее в ответе. Мы только выполняем свой долг.


Мы утеряли все мерила. Нас изолировали, воспитывали в нас отвратительное, вопиющее, бесчеловечное и нелепое высокомерие. Нас объявили нацией господ, которой все остальные должны служить, как рабы. Подчиняться каждому дураку, каждому шарлатану, каждому приказу - разве это означает армия господ? И вот вам ответ. Он, как всегда, сильнее бьет по невинным, чем по виновным.


Мы внушали себе, что не хотим бросать отечество в трудную минуту, когда оно ведет войну, а что за война, кто в ней виноват и кто ее затеял - всё это будто бы неважно. Пустая отговорка, как и прежде, когда мы уверяли, что поддерживаем их только, чтобы не допустить худшего. Отговорка. Для самоутешения.


Чего ради мы здесь бьемся? Даже не за приемлемые условия мира.  С нами больше на станут разговаривать. Мы нарушили все договоры, все человеческие законы. Мы сражаемся за лжецов и спекулянтов, за фанатиков, убийц и сумасшедших - чтобы они еще год продержались у власти. Только за это - и больше ни за что! Война уже давно проиграна.


- Не всех же убивают.

- Конечно. Иначе и войны бы не было.


- Русские-то ведь арийцы. 

- И вовсе русские не арийцы.

- Арийцы. У нас же был с ними договор.

- Ошибаешься. Поляки, чехи и французы - вот те ублюдки. А русских мы освобождаем от коммунистов. И они арийцы. Конечно, исключая коммунистов. Ну, разумеется не господствующие арийцы. Просто рабочие арийцы. Но их не истребляют.

- Японцы теперь тоже арийцы, с тех пор как сделались нашими союзниками. Желтолицые арийцы.


Обманщики всегда выходят сухими из воды. С негодяями ничего не случается.


А разве, чтобы стать человеком, достаточно надеть штатское?


- Тогда мы были детьми и не было войны.

- Теперь мы - старики, но без опыта старости. Мы стары, циничны, ни во что не верим, а порой грустим, и нам только 20... 


Но если бы каждый не старался непременно убедить другого в своей правде, люди, может быть, бы реже воевали. Терпимость - вот чего нам не хватает.


Культ диктатора легко превращается в религию.


Те, кто сеет смерть, никогда ничего о ней не знают.


Совесть мучит обычно не тех, кто виноват.


Как обычно, порок вознаграждается!


Уж мы такие! Ужасно боимся собственных чувств. А когда они возникают - готовы считать себя обманщиками.


На войне и время другое, чем в мирной жизни.


Это подземелье принадлежало раньше церкви и служило винным погребом. Прежде, чем стать винным погребом, оно служило застенком, здесь пытали ведьм и еретиков. Их подтягивали за руки, подвесив к ногам железный груз, раскаленными клещами рвали им тело, пока они не сознавались. А потом казнили во имя Б-га и христианской любви к ближнему. Мало что переменилось с тех пор. 


Как безнадежно обречены всякая справедливость и сострадание: им суждено вечно разбиваться о равнодушие, себялюбие и страх!


Всё, что мы делаем, мы всё оправдываем необходимостью. Когда мы бомбим города - это стратегическая необходимость; а когда бомбят те - это гнусное преступление. Это-то и называется современной политикой.


Предательство! На фронте нас предали, предали и замарали, наша борьба и смерть переплелись с убийством и злом, ложью и насилием, нас обманули во всем, даже в этой несчастной, отважной, жалкой и бесцельной смерти.


А на фронте убивают совсем ни за что.


К войне привели ложь, угнетение, несправедливость, насилие. Война, как мы ее ведем - это преступление, это лагеря для рабов, концентрационные лагеря и массовое убийство гражданского населения.

Я видел кое-то. Война проиграна, и мы еще сражаемся только ради того, чтобы правительство и те, кто всему виной, еще какое-то время продержались у власти и совершили еще больше преступлений.


Я теперь соучастник всего этого зла. Война не только проиграна, но мы должны ее проиграть, чтобы было покончено с убийством, рабством, концлагерями, штурмовиками, массовым уничтожением и бесчеловечными зверствами.


С чего начинается соучастие? С какой минуты то, что принято считать геройством, становится убийством? Когда перестаешь верить, что оно оправдано? Или, что оно преследует разумную цель? Где тут граница? Каждый должен решать этот вопрос сам. Когда спрашиваешь об этом другого человека - это все-таки попытка уклониться от решения. Но иногда удается спросить себя, когда спрашиваешь другого.


 Сирены. Раньше мы поднимали глаза к небу, чтобы молиться. А теперь - поднимаем, чтобы проклинать.

 Страх. Не ты дрожишь. Жизнь в тебе дрожит. И это не имеет никакого отношения к храбрости. Храбр тот, кто имеет возможность защищаться. Всё остальное бахвальство. Наша жизнь разумнее нас самих.


Это вовсе не храбрость: это недостойное легкомыслие. Опасность  - дело слишком серьезное. Насколько оно серьезно, поймешь только, когда видел много смертей.


Какой смысл грустить! И жить - умереть, и не жить - умереть! Хватай что можешь, а грехи пусть замаливают попы.


Трофеи - это трофеи, их надо брать там, где найдешь.


Еда. Во время войны все представления людей о счастье всегда связывают с едой.


Что только они делают с нами молодыми? Мы молоды, мы должны бы быть счастливы и не разлучаться. Какое нам дело до войн, которые затеяли наши родители?


Легко осуждать и быть храбрым, когда у тебя ничего нет. Но когда у тебя есть что-то дорогое, весь мир меняется. Все становится  и легче, и труднее, а иногда и совсем непереносимым. На это тоже нужна храбрость, но совсем другого рода.


- Как совместить всё это: книги, стихи, философию -  и бесчеловечность штурмовиков, концентрационные лагеря, уничтожение невинных людей? 

- Это совместить нельзя. Всё это существует во времени. Если бы жили те, кто написал эти книги, большинство их них тоже бы сидело в лагерях.


- Есть собственно только один ответ. Надо верить. Верить. Что же нам еще остается? Верить в Б-га, и в доброе начало в человеке.

- Вы никогда не сомневались в этом добром начале?

- Сомневался, и часто. А разве возможна вера без сомнений?


Здесь в тылу, война совсем иная. На фронте каждому приходится бояться только за себя. А здесь у каждого своя семья, и стреляют значит, не только в него: стреляют в одного, а отзывается у всех. Это двойная, тройная и даже десятикратная война.


Он был охвачен ненавистью к тем, кто всё это затеял; эта ненависть не побоялась перешагнуть через границы его собственной страны и знать ничего не хотела о справедливости и всяких доводах "за" и "против".


Мне хотелось иметь что-то, что могло бы меня поддержать, но я не знал другого: имея это, становишься уязвим вдвойне.


После этой войны так бесконечно много надо будет прощать и нельзя будет простить!


Нашему прошлому конец. Нам с ним нечего делать. Оно нас только связывает. Даже хорошее, что в нем было. Нам надо начинать заново. Наше прошлое обанкротилось. К нему нет возврата.


Мир не стоит на месте. И если отчаиваешься в собственной стране, надо верить в него. Затмение солнца возможно, но только не вечная ночь. Во всяком случае, не на нашей планете. Не надо так быстро сдаваться и впадать в отчаяние.


Еще не существовало на свете такой тирании, которой бы не пришел конец. Человечество шло вперед не ровной дороге, а всегда толчками, рывками, с отступлениями и судорогами. Мы слишком высокомерны, мы вообразили, что наше кровавое прошлое уже преодолено. А теперь знаем, что стоит нам только оглянуться, и оно нас тут же настигает.


Мечты спасать не нужно.


Человек может быть бесхарактерен, или труслив, или слаб, вот он и становится соучастником.


Ненавидеть! Кто может позволить себе такую роскошь? Ненависть делает человека неосторожным.


Здорово же мы научились притворяться, почти каждый - мастер этого дела.


Не следует говорить слишком много. И думать тоже. Еще не время. Это ослабляет. Воспоминания тоже. Для этого еще слишком рано. Когда ты в опасности, надо думать только о том, как спастись.


Церковь -  единственная диктатура, которая выстояла века.


Иной раз у человека не остается ничего, кроме слез. Но это и не я, а что-то во мне, что просится наружу.


Ночью каждый таков, каким ему бы и следовало быть, а не такой, каким он стал.


Если не предъявлять к жизни особых претензий, то всё, что ни получаешь, будет прекрасным даром.


Разлука и возвращение, обладание и потеря, жизнь и смерть, прошлое и будущее - едины и всегда и во всем присутствует каменный и неистребимый лик вечности.


Если у меня будет ребенок, он как раз подрастет к новой войне, как мы - к этой. Подумай, сколько страданий ему придется перенести.


Вокруг нас все до того отравлено, что земля еще долгие годы будет заражена этим ядом. Что же будет, если противники всего того, что сейчас происходит, не захотят иметь детей? Разве только варвары должны иметь детей? А кто же тогда приведет мир в порядок?


Мы внушили себе, что смерть всё искупает. Подвел черту, и вся это гнусность нас уже не касается. Заплатил сполна, и дело с концом. А это не так. 


Все, на что он хотел опереться, что должно было поддерживать и вдохновлять, только еще больше отбрасывало его назад. Маленькое личное счастье тонуло в бездонной трясине общих бедствий и отчаяния. Счастье промелькнуло слишком быстро, а жизнь солдата измеряется не отпуском, а  пребыванием на фронте.



Какой смысл копаться с этом? Всё надо делать постепенно, шаг за шагом, и не пытаться решать мировые проблемы, когда тебе угрожает опасность.


Если судить только по виду, то преступников не было бы вовсе.


Кто у нас может кончить эту войну? Уж, конечно, не генеральный штаб. Он не возьмет на себя такую ответственность. В прошлую войну он сумел подсунуть это решение временному правительству, которое перед тем на скорую руку сформировали. Эти болваны подставили головы под обух, подписали перемирие, а через неделю их обвинили в государственной измене. Теперь всё по-другому. Тотальное правительство - тотальное поражение. Второй партии, чтобы вести переговоры, не существует, если не считать коммунистов. Тоже правительство, те же методы.


Единственное что мне нужно, это думать, что хочу, говорить, что хочу, и делать, что хочу. Но с тех пор как у нас появились мессии справа и слева, это считается большим преступлением, чем любое убийство.




























 





























вторник, 3 января 2023 г.

Мы больны

 Эрих Мария Ремарк  "Возвращение"





                          Солдаты, возвращенные отчизне, хотят найти дорогу к новой жизни.



Мир! Мир? Долгие месяцы войны притупили чувства солдат, и когда не нужно защищаться, они пребывают в состоянии полного равнодушия.

Этот кромешный ад, этот искромсанный кусок траншейной земли, проник нам в самое нутро, что он - будь он проклят! - он, осточертевший нам до рвоты, чуть ли ни мил нам, мил, как мучительная, страшная родина, с которой мы связаны навеки. Мы отмахиваемся от нелепой мысли, но то ли это погубленные годы, оставленные здесь, то ли товарищи, которые тут полегли, то ли неисчислимые страдания, всосанные этой землей, - но до мозга костей въелась тоска.

 Мир! Мир? Мы разрушили всё, что можно разрушить. Нам бы смеяться и реветь от радости, а у нас какое-то нудное ощущение в животе: точно веника наелся, и вот-вот вырвет. 
- Теперь-то начинается самая мерзость.
- Почему мерзость, когда мир?
- Вот именно, это и есть мерзость.
- Мы возвращаемся обратно, а сколько наших остаются здесь лежать.

Быть может, только потому вновь и вновь возникают войны, что один никогда не может до конца почувствовать, как страдает другой.


После стольких лет войны мы не так представляли себе возвращение на родину. Думали, нас будут ждать, а теперь видим: здесь каждый по-прежнему занят собой. Жизнь ушла вперед и идет своим чередом, как будто мы теперь уже лишние.

- Героизм начинается там, где рассудок пасует: когда жизнь ставишь ни во что. Героизм строится на безрассудстве, опьянении, риске. 
- Кто ставит вопросы: "Почему?..Зачем?..Для чего?...", тот ничего не смыслит в героизме...
- За героизм немногих страдания  миллионов - слишком дорогая цена.

Раньше я бы, конечно,  не позволил себе смеяться над отцом. Но почтение к старшим испарилось в окопах. Там все равны.

Мир! Мир? Мы возвращаемся к жизни. Смутно ощущаем мы, как что-то теплое, скользкое хочет обвить нас, опутать наши движения, приклеить к чему-то. Это весь здешний нечистоплотный, вязкий мир громких слов и прогнивших понятий, в которые мы верили, когда шли воевать. А теперь мы чувствуем всю фальшь, всю половинчатость, всё спесивое ничтожество и беспомощное самодовольство этого мира, чувствуем с такой силой, что гнев наш переходит в презрение.

Передо мной стояла старая женщина с испуганным и озабоченным лицом. Она сложила морщинистые руки, усталые, натруженные.  Руки эти трудились ради меня, оттого они такие. Для этой худенькой, изможденной женщины я иной, чем все солдаты мира: я ее дитя. Для нее я всегда оставался ребенком, и тогда, когда был солдатом. Война представлялась ей сворой разъяренных хищников, угрожающих жизни ее сына. Но ей никогда не приходило в голову, что ее сын, за жизнь которого она так тревожилась, был таким же разъяренным хищником по отношению к сыновьям других матерей.


- В жизни совершенно необходимо иметь какую-то опору, неужели ты этого не понимаешь? Я хочу быть любимым, и тогда я буду опорой для того человека, а он для меня.


Война научила нас действовать почти не размышляя, ибо каждая минута промедления чревата была смертью. Поэтому жизнь после войны кажется нам очень уж медлительной. Слишком долго была нашим неизменным спутником смерть. Это выработало в нас какую-то напряженность, лихорадочность, научило нас жить лишь настоящим мгновением, и теперь мы чувствуем себя опустошенными, потому что здесь это всё не нужно. А пустота родит тревогу. Мы чувствуем, что нас не понимают и что даже любовь не может нам помочь. Между солдатами и несолдатами разверзлась непроходимая пропасть. Слишком часто что-то убегало от нас, и для многих это была сама жизнь...


Власть! Одного грамма ее достаточно, чтобы сделать человека жестоким!


Удивительно, как обыкновенное платье меняет человека! Что ж сказать о солдатской шинели!


В первые послевоенные месяцы жажда развлечений принимает положительно чудовищные размеры.

И вдруг меня охватывает несказанная печаль, которую несет в себе время; оно течет и течет, и меняется, а когда оглянешься, ничего от прежнего не осталось. Да, прощание всегда тяжело, но возвращение иной раз еще тяжелее.


Война всё разрушила, но в солдатскую дружбу мы верили. А теперь видим: чего не сделала смерть, то довершает жизнь, - она разлучает нас.


В казарме нам вдолбили, что честь отдается мундиру, а не тому, кто его носит.


 - Мы больны. Война еще слишком глубоко сидит в нас. Наши идеалы потерпели крах, наши мечты разбиты, и мы движемся в этом мире добродетельных людишек и спекулянтов, точно донкихоты, попавшие в чужеземную страну. Мы умеем драться, но трудиться не умеем.


 Всё напрасно! Когда мы шли на фронт, что это была за буря энтузиазма! Казалось восходит заря новой жизни, казалось все старое, гнилое, половинчатое, разрозненное сметено. Мы были такой молодежью, какой до нас никогда не было! С каждым годом мы затихали всё больше, многое ушло, и только одна воля  осталась. А теперь и она погрязла в трясине из порядка, долга, женщин, размеренности и черт еще, что они здесь называют жизнью? Нет, жили мы именно тогда, и, тверди ты мне хоть тысячу раз, что ты ненавидишь войну, я все-таки скажу: жили мы тогда, потому что были вместе, потому что в нас горел огонь, означавший больше, чем вся эта мерзость здесь, вместе взятая!

- А почему все так? Нас просто предали. Говорилось: отечество, а в виду имелись захватнические планы алчной индустрии; говорилось: честь, а в виду имелась жажда власти и грызня среди горсточки тщеславных дипломатов и князей; говорилось: нация, а в виду имелся зуд деятельности у господ генералов, оставшихся не у дел. Слово "патриотизм" они начинили своим фразерством, жаждой славы, властолюбия, лживой романтикой, своей глупостью и торгашеской жадностью, а нам преподнесли его лучезарный идеал. И мы восприняли все это как звуки фанфар, возвращающие новое, прекрасное, мощное бытие. Мы, сами того не ведая, вели войну против себя самих. И каждый меткий выстрел попадал в одного из нас! Молодежь всего мира поднялась на борьбу и в каждой стране она верила, что борется за свободу! И в каждой стране ее обманывали и предавали, и в каждой стране она билась за чьи-то материальные интересы, а не за идеалы; и в каждой стране ее косили пули, и она собственными руками губила самое себя! Разве ты не понимаешь? Есть только один вид борьбы: это борьба против лжи, половинчатости, компромиссов, пережитков! А мы попались в сети их фраз, и вместо того, чтобы бороться против них, боролись за них. Мы думали, что воюем за будущее, а воевали против него. Наше будущее мертво, ибо молодежь, которая была его носительницей, умерла.  Мы лишь уцелевшие остатки ее! Но зато живет и процветает другое  -  сытое, довольное, и оно еще сытее и довольнее, чем когда бы то ни было! Ибо недовольные, бунтующие, мятежные умерли за него! Целое поколение уничтожено! Целое поколение надежд, веры, воли, силы, таланта поддалось гипнозу взаимного уничтожения, хотя во всем мире были одни и те же цели! 



 Открываю учебник всеобщей истории, - опять войны, бои, сражения; тут воюют сообща, там против союзников. Это не всеобщая история, а история войн. Открываю хрестоматию Мне становится дурно от одностороннего, фальшивого толкования, в котором здесь преподносят слово "отечество". Когда жертвы этого учебного плана окончат школу, они будут знать время царствования любых, даже самых незначительных князьков и даты всех войн, которые те вели; детям внушат, что это чрезвычайно важные мировые факты, но о Бахе, Бетховене, Гете, Эйхендорфе, Дюрере, Роберте Кохе они вряд ли будут что-либо знать.

Кто знает, что стали бы делать люди, если бы они всегда все знали.


Своим движением вперед мир обязан лишь плохим ученикам.


Ах, любовь -  факел, летящий в бездну, и только в это мгновение озаряющий всю глубину ее!

 Я стою перед вами, один из сотен тысяч банкротов, чью веру и силы разрушила война...Вот стою я перед вами, ваш учитель и наставник. Чему же мне учить вас? Рассказать вам, что в двадцать лет вы превратитесь в калек с опустошенными душами, что все ваши свободные устремления будут безжалостно вытравливать, пока вас не доведут до уровня серой посредственности? Рассказать вам, что всё образование, вся культура, вся наука  - не что иное, как жестокая насмешка, пока люди именем господа бога и человечности будут истреблять друг друга ядовитыми газами, железом, порохом, огнем? Чему же учить вас, маленькие создания, вас, которые только и остались чистыми в эти ужасные годы?
Чему я могу научить вас? Показать вам, как срывают кольцо с ручной гранаты и мечут ее в человека? Показать, как закалывают человека штыком, убивают прикладом или саперной лопатой? Показать, как направляют дуло винтовки на такое непостижимое чудо, как дышащая грудь, пульсирующие легкие, бьющееся сердце? Рассказать, что такое столбняк, вскрытый спиной мозг, сорванный череп? Описать, как выглядит разбрызганный мозг, размозженные кости, вылезающие наружу внутренности? Изобразить, как стонут, когда пуля попадает в живот, как хрипят прострелянные легкие, и какой свист вырывается из горла у раненых в голову? Кроме этого я ничего не знаю! Кроме этого я ничему не научился!
Или подвести мне вас к зелено-серой географической карте, провести по ней пальцем и сказать, что здесь была убита любовь? Объяснить, что книги, которые вы держите в руках, - это сети, которыми улавливают ваши доверчивые души в густые заросли фраз, в колючую проволоку фальшивых понятий?
Вот стою я перед вами, запятнанный, виновный, и не учить, а молить вас хотелось бы мне: оставайтесь такими, какие вы есть, и не позволяйте раздувать теплое сияние вашего детства в острое пламя ненависти!


Этот человек - мой отец, который некогда распоряжался моей жизнью. Но защитить от ужасов войны он не мог. Мне пришлось самому всё преодолевать, и было совершенно безразлично, есть у меня отец или нет.


Этот мальчик был тихим и кротким -  спросите у его матери! А теперь он стреляет так же легко и просто, как когда-то бросал камешки. Раскаяние! Да как ему чувствовать раскаяние, если он четыре года подряд мог безнаказанно отщелкивать головы ни в чем не повинным людям? Война взрастила в нас безразличие к жизни и смерти. Патриотизм, долг, родина, - все это мы сами постоянно повторяли себе, чтобы устоять перед ужасами фронта, чтобы оправдать их! Но это слишком отвлеченные понятия, слишком много крови лилось там, она смыла их начисто!


Одичание? А кто виноват в нем? На скамью подсудимых вас надо посадить. Вашей войной вы превратили нас в дикарей! Вы должны неустанно повторять: "Мы все совершили ужасную ошибку! Так давайте вместе заново искать путей к жизни! ". А вместо этого вы опять начали лицемерить, заниматься травлей и пускать в ход ваши знаменитые статьи закона! 

Война разбила возможность быть счастливым, и я всюду буду немного посторонним и нигде не почувствую себя дома, но никогда, я думаю, я не почувствую себя безнадежно несчастным, ибо всегда будет нечто, что поддержит меня, - хотя бы мои же руки, или зеленое дерево, или дыхание земли.